Кулак — это стигма, а орден Ленина — признание

Кулак — это стигма, а орден Ленина — признание

От отрицания сталинских репрессий к отрицанию коронавируса и «плоской Земле»: почему россияне не верят фактам, которые противоречат их убеждениям. Дениализм — отрицание реальности, которая противоречит личным убеждениям — существовал всегда, но сейчас в России для него подготовлена благодатная почва, считают участники дискуссии, которую организовал «Международный Мемориал». Антрополог Анна Кирзюк: «Два года подряд мы ездили в экспедицию в Вологодскую область, где расспрашивали потомков спецпоселенцев. В 1930-е годы туда высылали раскулаченных с Украины, а в 1940-х туда же отправили большую партию немцев. В 1990-е годы было опубликовано много работ с воспоминаниями детей этих спецпоселенцев, которые были очевидцами, и что-то помнят, несмотря на малый возраст. Они выстраивали свой нарратив в обличительной манере: описывали все лишения, которые пришлось пережить родителям, и обвиняли в этом государство. Однако совсем не так устроены нарративы носителей постпамяти (память о событиях, которые мы не переживали лично, но переживали старшие члены семьи). Внуки спецпоселенцев пытаются вписать биографию репрессированного родственника в советский канон. Они, например, говорят о том, что у него висели портреты Сталина и Ленина, что вовсе он не кулак, всю жизнь работал, потерял на работе здоровье. И вообще, он орден Ленина получил, и никогда не жаловался на советскую власть и пережитые трудности. В этих нарративах постпамяти репрессии изображаются не результатом насилия государства, а результатом личных конфликтов. Один наш информант, отец которого был арестован в 1937-м году и 8 лет провел в лагерях, рассказывает, что на отца донесли из мести: он заведовал колхозным стадом, доносчик хотел взять какую-то хорошую скотину, но отец не разрешил.   О том, что пострадавший родственник был арестован из-за того, что кто-то ему отомстил, позавидовал или донес из корыстных побуждений, говорят очень часто. Таким образом репрессия оказывается не результатом насилия со стороны государства, а результатом личного конфликта. Можно было бы предположить, что причина персонификации репрессий в том, что люди, с которыми мы разговаривали, живут в деревнях, и в силу их образовательного или социального бекграунда им сложно осознать такое абстрактное понятие как государство или режим. На самом деле — нет. Похожие убеждения мы часто слышим и от людей с совершенно иным социальным бекграундом. К примеру, одна наша собеседница из московской интеллигентской семьи, дед которой занимал высокий пост в Госплане, сообщила нам, что деда арестовали потому, что за Большим театром он вступился за женщину, к которой приставали сотрудники НКВД, и они ему таким образом отомстили.

Добавить комментарий

Мы используем cookie-файлы для наилучшего представления нашего сайта. Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с использованием cookie-файлов.
Принять